Gen Terra

En el parque tecnológico Kalibr trabaja la única compañía en Rusia que produce reactivos para la biología molecular a escala industrial. Investportal conversó sobre ADN, secuenciamiento del genoma y planes de salida al mercado internacional con el director de la compañia Gen Terra, Vladímir Survilo.

– Vladímir, las especificidades de su compañía son difíciles de comprender para las personas ajenas al tema. Coméntenos con mas detalle a qué se dedican.

–  Nos ocupamos de reactivos para biología molecular. En la actualidad la biologia molecular experimenta un boom a nivel mundial. Hace 30 años existía el proyecto de Genoma Humano, él tomó décadas de investigaciones y demandó miles de millones de dólares en inversiones. El secuenciamiento de todo el genoma humano demoró en realizarse seguramente unos 20años. Ahora el genoma de cualquier pesona puede ser secuenciado literalmente en el transcurso del día y por un precio asequible, varios miles de dólares. Así de rápido se desarrollan las tecnologías.

– ¿Qué significa secuenciar un genoma?

– Todo organismo viv tiene ADN. En este se encuentra toda la información sobre nuestra apariencia y estructura interna. El ADN son moléculas pequeñas, tejidas en un enorme y largo hilo, que puede alcanzar desenas de millones de kilometros. El ADN está enrollado de un modo especial en la célula, actualmente podemos secuenciarla, es decir, leer la sucesion de moléculas. Podemos saber con precisión dónde y qué molécula está en que parte de este filamento. Sabiendo el orden, podemos compender por que responde cada segmento del ADN, que proteínas programa, como programa nuestro fenotipo y nuestro organismo. Correspondientemente, podemos incidir en todo eso. Ahora surgen medicinas de ultima generación que inciden directamente en el genoma  permite curar enfermedades geneticas raras. Existen mecanismos para “redactar” el genoma, o sea, teóricamente podemos crear mutantes. En la actualidad ya se crean mecanismos artificiales: sintetizan el genoma de nuevo y lo introducen en células vivas, obteniendo un organismo totalmente artificial, creado por el ser humano, sin la participación de la naturaleza.

Estas tecnologías se desarrollan actualmente de un modo activo. Gracias a la secuenciación en la medicina, podemos diagnosticar las enfermedades más diversas: por ejemplo, la oncología avanzó mucho. Comenzamos a comprender qué tumores son sensibles a qué medicinas. Existe un tratamiento personalizado: toman al paciente, secuencian su tumor y determinan cuál es la medicina justa que lo cura. La persona tiene una oportunidad de vivir, ya que antes el tratamiento solo se llevaba a cabo de un modo práctico, le daban un medicamento nuevo y en base a los resultados constataban que este no curaba su enfermedad. El diagnóstico prenatal, la determinación total de la paternidad, todo es posible ahora gracias a los diagnósticos moleculares.

– ¿Y a qué se dedica concretamente vuestra compañía?

– Generamos ADN artificial. Para hacer este tipo de análisis no bastará mirar algo, como por ejemplo en un microscopio. Se analiza el ADN por medio deprocesos químicos, fermentos especiales, seuenciamiento. En la parte inicial de estas investigaciones se utilizan fragmentos sintéticos. Por ejemplo, sabemos justamente qué buscamos, lo hacemos de modo sintético y luego comenzamos a comparar nuestra muestra con el fragmento sintetico. Si coinciden, significa que eso es lo que buscamos. Así es la metodología de las investigaciones de ADN: en un principio debemos tener fragmentos sintéticos de ADN, los llamados oligonucleótidos. Y nosotros los producimos a escala industrial.

En Rusia existen varias compañías que se dedican a la síntesis de oligonucleótidos para investigaciones científicas. Ellos lo hacen para actividades científicas en pequeñas cantidades. Pero nosotros las producimos en gramos (un gramo es mucho para moléculas tan complejas como estas), luego estas se utilizan para diversos propósitos médicos de uso masivo, como la creación de reactivos para diagnósticos. O sea, hacemos la materia prima para los diagnósticos médicos. Somos la única compañía de este nivel en Rsia. Estas tecnologías están muy desarrolladas a nivel mundial. En base a ADN artificial, tengo entendido que en 2012 ya apareció el primer fármaco en forma de moléculas de ADN.

– ¿Qué ayuda les ofrece el parque tecnológico y el Gobierno de Moscú como residente del parque tecnológico?

– En Europa existe el concepto de marca CEO: se marca la producción hecha en empresas en la que se aplican determinadas normas de control de calidad. Sin una marca como esa no tiene sentido alguno salir a vender nada al mercado europeo. Tenemos previsto obtener una marca de este tipo para uno de nuestros productos y el Gobierno de Moscú compensa nuestros gastos de inscripción. Esperamos que el parque tecnologico nos ofrezca consultas respecto al tema. Ello nos permitirá acceder al mercado exterior.

– Владимир, специфика вашей компании сложна для понимания обывателей. Расскажите подробнее о том, чем вы занимаетесь?

–  Мы занимаемся реагентами для молекулярной биологии. В настоящее время молекулярная биология переживает в мире взрывной рост. Еще лет 30 назад был такой проект – «Геном человека», он занимал десятилетия исследований и требовал миллиарды долларов вложений. Секвенирование всего генома человека делали, наверное, лет 20. Сейчас геном любого человека может быть отсеквенирован буквально в течение дня, и это доступно по стоимости – порядка нескольких тысяч долларов. Вот так быстро развиваются технологии.

– Что значит «отсеквенировать геном»?

– Каждое живое существо содержит ДНК. В ней зашифрована вся информация о нашем внешнем облике, о внутреннем строении. ДНК – это маленькие молекулы, сшитые в огромную длинную нить, которая составляет десятки миллионов километров. Она свёрнута особым образом в клетке, мы можем сейчас секвенировать, то есть прочитать эту последовательность. Мы можем чётко узнать, где и какая молекула в этой нити находится. Зная последовательности, мы можем понять, за что отвечает участок ДНК, какие она белки программирует, как она программирует наш внешний облик, внутреннее строение. Соответственно, мы можем на это влиять. Сейчас появляются лекарства, которые влияют непосредственно на геном и дают возможность лечить редкие генетические заболевания. Есть механизмы редактирования генома, то есть теоретически мы можем создавать мутантов. На сегодняшний день уже делают искусственные организмы: синтезируют геном заново и встраивают в живые клетки – получается полностью искусственный организм, созданный человеком, без природного вмешательства.

Вот эти технологии сейчас очень активно развиваются. Например, в научной прессе мы можем прочитать, что человек содержит 9% ДНК неандертальца – это возможно благодаря секвенированию. Секвенируют кости неандертальца, секвенируют современного человека и находят участки ДНК, которые были у неандертальцев. Вся картина происхождения человека построена на основании анализа ДНК.

А в медицине благодаря секвенированию мы можем диагностировать самые различные заболевания: например, очень продвинулась вперед онкология. Мы уже начинаем понимать, какие опухоли к какому лекарству чувствительны. Есть персонализированное лечение: берут больного человека, его опухоль секвенируют и узнают, каким именно лекарством она лечится. У человека появляется шанс на жизнь, потому что раньше лечение было возможно только практическим путем: давали какое-то новое лекарство и по результатам констатировали, что болезнь им не лечится. Пренатальная диагностика, стопроцентное установление отцовства – всё это сейчас возможно с помощью молекулярной диагностики.

Она применяется и в криминалистике. Если есть хоть какой-то малейший биологический след преступника, то устанавливают на 100% – виновен он или не он. Например, есть подозреваемый и есть окурок с места преступления, тогда по мельчайшим клеткам кожи, которые остались на окурке, точно можно сказать – его окурок или нет. Таких примеров масса. Они фактически меняют всю нашу жизнь, а мы этого даже не замечаем.

– А что делает непосредственно ваша компания?

– Мы делаем искусственную ДНК. Для того, чтобы такие анализы проводить, не получится что-то посмотреть, как, например, в микроскопе. Анализируется ДНК с помощью химических процессов, специальных ферментов, секвенирования. В начале этих исследований используют синтетические фрагменты. Например, мы знаем, что именно мы ищем – мы это делаем синтетически и потом начинаем сравнивать наш исследуемый образец с синтетическим фрагментом. Если они совпадают, значит, это то, что мы ищем. Такова методология самого ДНК-исследования: изначально мы должны иметь синтетические фрагменты ДНК – так называемые олигонуклеотиды. И мы производим их в промышленных масштабах.

В России есть несколько компаний, которые занимаются синтезом олигонуклеотидов для научных исследований. Они их делают для науки в совсем небольших количествах. А мы производим их граммовыми количествами (грамм – это очень много для таких сложных молекул), потом они используются для различных медицинских целей массового применения – например, для создания наборов для диагностики. То есть мы делаем как бы сырье для медицинской диагностики. В России мы единственная компания такого уровня. В мире эти технологии очень развиты. На основе искусственных ДНК, по-моему, в 2012 году уже появилось первое лекарство в виде молекул ДНК.

– Как давно ваша компания этим занимается?

– Мы были организованы в конце 2014 года. А непосредственно к работе приступили в конце 2015 года: год у нас ушел на запуск производства.  

– По каким критериям вы выбрали именно технопарк «Калибр» в качестве места для дислокации производства?

– Изначально мы располагались в научном институте, но такие институты не подходят под специфику нашей компании. На самом деле, очень сложно найти в Москве место для производства. Есть различные цеха, но у нас ряд условий, которые сразу ограничивают выбор: нам нужна вода, потому что у нас химическое производство, нужна вытяжная система с вентиляционной установкой на крыше. Кроме того, мы работаем со взрывоопасными веществами – химическими растворителями. Поэтому мы можем располагаться только на первом этаже, над нами должна быть крыша, чтобы никто не пострадал, если что-то взорвется. Нам нужен отдельный склад, грузовой лифт и подъезд – у нас постоянно есть какие-то грузы.

Эти критерии резко сужали количество помещений, которые нам подходят. Такое помещение нашлось в «Калибре»: тут нам удалось организовать производство в полной мере. Еще нам очень понравилось то, что это технопарк: здесь постоянно проходят какие-то встречи, мероприятия, бизнес-завтраки, нам предлагают выставки для участия. Всегда приятно, что тобой занимаются, а не просто берут плату за аренду. У нас большие планы на международное развитие – ожидаем, что технопарк и в этом нам поможет.

– За то время, что вы здесь находитесь, видите, как технопарк развивается, что-то улучшается?

– Да, конечно. Если раньше технопарк был ориентирован только на какие-то электронные производства, «неживые» технологии, то сейчас появились арендаторы с «живыми», медицинскими технологиями. Видно, что технопарк нащупал какую-то новую область, про которую раньше не знал, и сейчас ее тоже развивает.

– Какую помощь оказывает вам технопарк и Правительство Москвы, как резиденту?

– В Европе есть такое понятие, как СЕО-марка: маркируется продукция, которая выпускается на производстве, где реализованы определенные стандарты контроля качества. Без такой марки продавать на европейском рынке вообще бессмысленно. Мы планируем получить такую марку на один из наших продуктов, а Правительство Москвы компенсирует наши затраты на получение. Ожидаем от технопарка какой-то консультативной помощи в этом вопросе. Это нам поможет выйти на зарубежный рынок.

Планируем с технопарком ехать на MEDICA – крупнейшую выставку медицинских технологий, которая проходит в Дюссельдорфе. Правительство Москвы с помощью технопарка будет подавать туда заявку и компенсирует нам участие в мероприятии.

– Сейчас вы осуществляете поставки по всей России или только внутри Москвы? Кто ваши заказчики, как планируете развиваться?

– У нас поставки внутри России и внутри Белоруссии. Когда получим СЕО-марку, то сначала найдем европейских партнеров, а через них – американских. Американский рынок в этом плане огромный – буквально страна-лаборатория.

С Азией очень трудно работать: совсем другой менталитет у людей, там необъятный китайский рынок. Кроме того, азиатский рынок – производный от европейского и американского: там есть высокотехнологические компании, но это либо западные технологии, либо западное оборудование. Таким образом, европейский и американский рынки первичны.

Otra entrevista